Приехать в новую страну и попытаться открыть бизнес — идея, которая приходит в голову многим эмигрантам в Португалии. Кажется: пустых ниш много, спрос есть, почему бы не попробовать? Но на деле многие натыкаются на подводные камни, о которых невозможно услышать, не попробовав. Кирилл Разыграев из Санкт-Петербурга живет в Лиссабоне почти четыре года и за это время успел вложиться в пять разных бизнес-проектов. Часть из них оказались успешными, а часть по разным причинам не выстрелили и привели к убыткам в десятки тысяч евро. Партнер по одному из его бизнесов и по совместительству автор Xpat.Land Алена Хазинурова пообщалась с ним об истории его провалов и успехов и умении пересобирать себя заново.
Бизнес стоимостью в сотни тысяч евро
Сам себя Кирилл называет «серийным предпринимателем». По образованию он финансист, и еще в Петербурге у него было несколько бизнесов: от успешной компании «Хозка» по снабжению ресторанов и баров хозтоварами, которую удалось удачно продать до отъезда из России до провальной кофейни-пекарни с бельгийскими вафлями.
«Хозка» Разыграева началась в 2014 году, со 100 тысяч рублей, которые он одолжил у родителей, и собственной Kia Ceed, которая была куплена в кредит. «Сам грузил товар и развозил его по барам. Сначала в ассортименте был буквально десяток позиций — салфетки, трубочки, стаканчики». Через восемь лет это превратилось в компанию примерно на 50 человек, склад-ангар около 500 квадратных метров, порядка пяти тысяч товарных позиций и четыре «Газели», которые каждый день снабжали несколько сотен кафе, баров и ресторанов Петербурга. Причем Разыграев продолжал включаться в рутинную работу сам — вплоть до развоза товара на своем Volvo ресторану, который забыл заказать салфетки. «Открывая ворота, управляющие удивлялись: “Ничего себе, генеральный директор лично приехал!”» — вспоминает Кирилл.
Но такая вовлеченность была и сильной стороной бизнеса, и одновременно главной ошибкой, которая привела к выгоранию. «Я очень долго не умел по-настоящему делегировать. Все время казалось, что еще чуть-чуть надо потерпеть. “Хозку” я представлял в виде паровоза. Сначала он никак не хочет ехать в гору, и ты бешено кидаешь уголь в топку. Потом он переваливает через вершину и начинает разгоняться вниз. И вдруг ты понимаешь, что уже не разгоняешь его, а пытаешься не дать ему слететь с рельсов. А выйти нельзя: все процессы завязаны на тебе. В какой-то момент я конкретно выгорел. И это один из главных уроков “Хозки”: бизнес может быть успешным, а твоя жизнь внутри успешного бизнеса — совершенно не успешной», — говорит Разыграев.
В 2022 году предприниматель уехал из России и продал контрольный пакет компании, оставив себе миноритарную долю. Так он планировал получить пассивный доход, которого хватало бы на жизнь, и возможности для новых инвестиций.
Машины для аренды в такси
«Когда я приехал в Португалию, у меня была довольно наивная картинка будущего. Я думал: оставшаяся доля в петербургском бизнесе будет приносить пассивный доход, деньги от продажи контрольного пакета я сейчас умно разложу по инвестициям и новым бизнесам — и теоретически могу хоть до конца жизни особенно ничего не делать», — признается предприниматель.
Одной из первых португальских инвестиций стала покупка трех семиместных автомобилей, которые планировалось сдавать в аренду таксистам. Сюда он вложил суммарно 45 тысяч евро.
«У моего приятеля за плечами был опыт подобного автопарка в Киеве на несколько сотен машин. Он собирался заняться этим здесь тоже и предложил мне присоединиться. Я рассчитывал, что эти машины окупятся за 2-3 года, а если что-то пойдет не так, то в худшем случае я смогу их продать», — вспоминает Разыграев.
Однако время для такого рода бизнеса было выбрано неудачное: рынок такси в Лиссабоне претерпевал изменения. Во-первых, агрегаторы такси подняли комиссии, у водителей сильно упала прибыльность, и они стали экономить до такой степени, что некоторые были готовы чуть ли не посменно спать в багажнике, и работать вдвоем на одной машине. Во-вторых, у иммигрантов появились льготы, по которым они смогли взять кредиты на автомобили и не платить кому-то за аренду.
«Все это привело к тому, что таксопарки начали просто за бесценок отдавать свои машины в аренду или продавать на вторичном рынке. А кому нужен 7-местный автомобиль? Если только многодетной семье, но здесь нет столько многодетных, сколько хлынуло на рынок подержанных авто», — вспоминает Разыграев.
Кириллу оставалось только зафиксировать убытки и пытаться сдавать авто в аренду посуточно через знакомых знакомых. Спустя три года это, к счастью, покрывает расходы на содержание автомобилей — стоимость парковки, техосмотры, мелкий ремонт и налоги, и даже, по словам бизнесмена, иногда приносит какую-то прибыль. Несмотря на первый неудачный опыт, он не унывает:
«Это одна из вещей, которые я здесь хорошо усвоил: можно неплохо просчитать бизнес на входе и все равно ошибиться, потому что меняется рынок, регулирование, спрос или еще десяток переменных. Я не стал героически доказывать, что мой первоначальный Excel был прав, и отступил. Это не катастрофа, но и не тот пассивный бизнес, который я себе представлял. Зафиксировали, что модель изменилась, адаптировались и пошли дальше».
Фудтрак из старой рыбацкой лодки
Когда не получилось с такси, Кирилл решил попробовать делать то, в чем у него уже был опыт: общепит. Готовить он умеет и любит, кафе уже открывал, барменом работал, да и в целом с этой сферой был неплохо знаком. Вместо стационарного кафе решил сделать ставку на мобильное — фудтрак на колесах, который можно перевозить из одной точки в другую. Через общих знакомых он встретил Даниила Равнушкина, предпринимателя с бэкграундом в психологии — в Санкт-Петербурге он руководил семейным психологическим центром.
«Казалось, что мы идеально дополняем друг друга: он очень дотошный, хотя совершенно без опыта в общепите, а я к тому моменту успел и заведения открывать, и управлять ими, и много лет снабжать рестораны», — говорит Кирилл.
Сделать бар на колесах решили оригинальным: из старой рыбацкой лодки, которую купили у дедушки-португальца на OLX за смешные 500-600 евро. По воспоминаниям бизнесмена, она была настолько дырявая, что на воду ее уже было лучше не спускать, но зато присутствовал весь морской антураж: спасательные круги, сети и весла.
Гораздо больше денег в итоге ушло на ремонт лодки: снаружи сохранили ее потрепанный морем вид, а внутри полностью переделали. В трюме разместили холодильники и морозилки, на палубе — рабочую зону бармена и пивной кран, на мачте повесили диско-шар, в корпус встроили акустику, а в носу сделали люк, из которого во время вечеринок по пояс высовывался диджей.
Довольно много времени у бизнесменов ушло на попытки справиться с традиционной португальской громоздкой бюрократией. Причем, сложнее всего оказалось даже не получить документы о соответствии нормам общепита. После российских норм СанПиНа, которые, по словам Кирилла, «не менялись с середины XX века и сегодня представляют из себя полный бред и абсурд», в португальских правилах написаны вполне адекватные вещи, которые несложно выполнять. Но у Кирилла и его партнера так и не получилось собрать все необходимые документы, чтобы получить разрешение подключиться к электричеству в определенной точке, хотя администрация района была согласна на размещение фуд-трака в этом месте.
«За забором от того места, где должна была стоять лодка, находился электрощиток, принадлежащий все той же районной администрации. И нам говорили: “Вот к нему вы и подключитесь”. Но это все превратилось в то, что от нас просили предоставить целый инженерный проект о том, как мы просверлим одну дырку в стене, повесим там счетчик и розетку. Инженер просил за это пять тысяч евро и пару месяцев на согласование. Мы поняли, что нас это совсем не устраивает. И в итоге встали на частной площадке — в арт-пространстве Fábrica Braço de Prata — и продавали там жареные пельмени с авторскими соусами. Периодически вставали на фуд-корты на разных фестивалях. Интересно, что пельмешки мы закупали у экспатов из Украины. Когда португальцы слышат, что русские торгуют украинскими пельменями, это всегда реакция: “Wow! Make dumplings, not war!”», — вспоминает Кирилл.
По его словам, на этот проект он «положил полгода жизни», это для него был первый тест местной бюрократии — предыдущий бизнес до этой фазы, можно сказать, не дорос.
Этот бизнес тоже в итоге не выстрелил: после первого сезона прибыль так и оставалась в районе 100€ в месяц на двоих, и у партнеров начались разногласия, которые до сих пор не получилось решить мирно.
«В какой-то момент мне фактически поставили условие: отойди в сторону и не мешай, теперь я сам покажу, как надо. Я не согласился с таким подходом, но в итоге оказался отстранен от проекта и лишился возможности влиять на то, что с ним происходит. Показательно, что спустя пару лет проект так и не стал успешным бизнесом, и, насколько мне известно, партнер фактически перестал им заниматься. Я не считаю нормальным, когда совместный проект в какой-то момент превращается в историю «теперь здесь все будет по-моему», а второго партнера просто ставят перед фактом, поэтому сейчас этим вопросом занимается мой юрист», — комментирует Разыграев.
Главной своей ошибкой Кирилл сейчас называет «неудачное партнерство» и то, что юридически он не оформил этот бизнес грамотно, понадеявшись на то, что в нем «все свои». Де-юре, по его словам, фудтрак был и остается записан только на Даниила.
«В фудтрак я вложил около 20 тысяч евро и полгода своей работы и не получил от него никакой прибыли. Деньги до сих пор остаются замороженными. При этом я не считаю это время потраченным зря: я получил колоссальный опыт. Неудачный проект — не обязательно бесполезный проект», — делает вывод Кирилл.
Мы обратились за комментарием к Даниилу Равнушкину, который не отрицает конфликт, но приводит свою версию событий.
«Это частный коммерческий спор. Существующие договоренности я выполнял и выполняю в полном объеме, а Кирилл с июня 2026 года свою часть выполнять перестал. Я предлагал решить спор переговорами, но мои предложения Кирилл не принял. Также я предлагал перевести спор в полноценное юридическое разбирательство. От дальнейших комментариев отказываюсь», — так Равнушкин ответил на вопросы корреспондента, отдельным письмом на имя главного редактора.
Прокат мотоциклов
Следующий бизнес «серийный предприниматель» решил делать со старым другом Василием Чистяковым. С Кириллом они были знакомы еще по работе в общепите Санкт-Петербурга: там Василий открывал и управлял пиццерией Oversize pizza club, кафе с мексиканской едой Bros Burritos и сервисом доставки фруктов и овощей. В Португалии Чистяков учился в магистратуре в сфере менеджмента и стратегического маркетинга.
Друзья случайно нащупали незанятую нишу в Лиссабоне — длительную аренду мотоциклов. Так родился Motobarn и стал первым португальским бизнесом Разыграева, который действительно взлетел.
«Вася учился здесь в магистратуре и в какой-то момент уехал на полгода. Свою комнату он сдал немецкому однокурснику и за небольшую доплату отдал ему и свой мотоцикл. Когда вернулся, немец сказал: “Я вообще-то не хочу отдавать мотоцикл. Более того, у меня есть еще два друга, которые тоже хотят такие”. Вася пришел ко мне: “Кирюха, может, займешь денег на пару мотоциклов? Кажется, тут есть тема”. И мы решили попробовать открыть мотопрокат. Купили два мотоцикла. Потом еще два. Потом еще. На сегодняшний момент компания существует третий год, и сейчас в парке уже 75 мотоциклов, которые ездят по Лиссабону. Недавно к нам пришел немецкий инвестор, в планах — расти дальше по Португалии и со временем за ее пределы», — делится Кирилл.
В этом бизнесе Кирилл выполняет роль инвестора и совладельца, а всеми операционными задачами и управлением занимается Чистяков. Сейчас проект, по их словам, вышел на уверенную окупаемость, а прибыль реинвестируется в развитие и пополнение мотопарка.
«В сумме в активах в управлении у нас сейчас 250 тысяч евро, а итоговая рентабельность продаж составляет около 15%. Ключевой фактор, который помог нам продвинуться, заключается в том, что я сам был здесь студентом и общался со студентами-европейцами. Я смог понять их и что им нужно, был в этой тусовке и смог разрекламироваться среди своих. Этого хватило на первый год, а дальше было много работы и стараний», — комментирует Чистяков.
Кроме того, предприниматели связывают успех с тем, что до них в Лиссабоне буквально не было ни одного мотопроката с длительной арендой. Все существующие компании были рассчитаны на туристов и сдавали байки посуточно по завышенной цене. Motobarn же сразу стал ориентироваться на тех, кто приехал в Португалию надолго: экспаты, студенты, цифровые кочевники, серферы, которые задерживаются тут хотя бы на несколько месяцев. Причем упор делали на более платежеспособную англоязычную аудиторию, а не русскоговорящий пузырь.
В какой-то момент от Motobarn «отпочковался» VaiVaiRide — четвертый по счету бизнес Разыграева, который начинался с мототуров в окрестностях Лиссабона, а превратился в отдельный проект авторских туров по Португалии и немного за ее пределами. Пока здесь небольшие инвестиции и небольшая прибыль. Туры Кирилл делает в партнерстве с автором этого текста Аленой Хазинуровой, поэтому мы намеренно не будем рассказывать про этот бизнес подробно.
Обеды и кейтеринг
Сегодня большую часть жизни Разыграева занимает бизнес по готовке домашней еды на заказ. Проект называется KEER.CLUB и существует в виде подписки: заказываешь рацион и три раза в неделю получаешь доставку обедов, ужинов и завтраков на следующие два дня.
«Я всегда любил кормить людей. Еще в Петербурге у нас с друзьями был поп-ап проект «СупСтанция», где мы варили супы со всего мира. В Лиссабоне я вместе с подругой-блогером начал делать званые ужины у меня в гостиной — с нее аудитория, с меня поварские способности. В итоге гости часто говорили, что было вкуснее, чем в ресторане. Потом мои друзья стали молодыми родителями и пришли с вопросом, смогу ли я готовить для них обеды за деньги, так как у самих нет на это времени. Потом кто-то из знакомых попросил накрыть стол на день рождения… И как-то незаметно получилось, что я уже развожу готовые обеды клиентам три раза в неделю, делаю кейтеринги, снабжаю одно кафе полуфабрикатами — и еда становится главным бизнесом, на который сейчас уходит практически все мое рабочее время», — рассказывает Кирилл.
Началась вся эта история с готовки на личной кухне в одиночестве, но сейчас вместе с Кириллом работают еще четыре помощника на кухне и два курьера, ежедневно готовя и развозя еду около 30 людям. Сейчас этот проект «кормит» Кирилла и «покрывает текущие расходы на жизнь», а остальная прибыль вкладывается в развитие. В планах у предпринимателя превратить это в масштабируемый бизнес.
«Сейчас эта история доросла до того, что такие объемы уже сложно реализовывать на домашней кухне, поэтому мы находимся в процессе переезда на полноценную фабрику-кухню. В будущем в этом проекте вижу себя скорее бренд-шефом: отвечать за продукт, вкус, идею и развитие, но не лично стоять у каждой кастрюли. Хочется кормить больше людей, снабжать офисы, делать разные меню, а в перспективе — охлажденные блюда в супермаркетах и, возможно, холодильниках на заправках», — делится предприниматель.
Разница предпринимательства в России и Португалии
Как признается Кирилл, португальская бюрократия оказалась гораздо серьезнее, чем казалась со стороны. Но вести бизнес здесь, в какой-то степени, приятней.
«Я приехал из России с ощущением: сейчас что-нибудь придумаем, быстро соберем, договоримся, запустим, а по дороге разберемся. А здесь выясняется, что между «я придумал прикольную лодку с пельменями» и «я законно продаю из нее еду» лежит довольно большой мир разрешений, согласований, требований и общения с разными инстанциями. Оказывается, что все может быть еще в 10 раз медленнее, чем то, что нам казалось медленным. Мы привыкли к тому, что открыть юрлицо и банковский счет можно за несколько часов. А тут выясняется, что на это уходит не часы и даже не дни и не недели, а месяцы!», — говорит Разыграев.
Важное отличие еще и в том, что на родине у Кирилла за спиной было почти двадцать лет взрослой жизни: знакомые, друзья, репутация, понимание рынка. Если что-то было нужно, он знал, кому позвонить и у кого спросить. А в Португалии он снова «оказался человеком, который ничего не знает и нужно начинать с нуля».
«Это одновременно раздражает и очень отрезвляет. Ты снова учишься задавать глупые вопросы, ошибаться, искать людей, строить связи и проверять собственные представления о том, как должен работать бизнес», — признается Кирилл.
При этом, по словам Кирилла, он согласен с мыслью, которую услышал еще в России, когда смотрел видео и читал посты блогеров, которые переехали из постсоветских стран в Португалию и начинали открывать здесь свои компании: «раньше мы вели бизнес вопреки, а теперь благодаря».
«В России было ощущение, что если ты предприниматель, то тебя только и пытаются все инстанции обобрать и наполнить тем самым какие-то бюджеты, выполнить какие-то свои планы на основе штрафов, которые они буквально вчера придумали, а сегодня уже против тебя применяют. А здесь есть ощущение, что тебе все говорят: “Ты молодец, здорово, что ты что-то хорошее делаешь, создаешь рабочие места, платишь налоги, класс, тебе зеленый свет”», — говорит Разыграев.
«Мне нравится сам процесс»
На вопрос, как ему удается пробовать раз за разом и не опускать руки после неудач, «серийный предприниматель» отвечает так: «Я не считаю провал катастрофой. Наверное, это и есть предпринимательская жилка. Мне нравится сам процесс: увидеть возможность, понять внутреннюю механику, разобраться, чего не хватает клиенту, и попробовать собрать из этого бизнес. Не получилось? Зафиксировали убытки, сделали выводы и двинулись дальше. Провал одного проекта вообще ничего не говорит о следующем».
Рассуждая про свой подход к построению бизнеса, Кирилл называет слово «funterpreneur» — термин, образованный от слияния английских слов «fun» (веселье, удовольствие) и «entrepreneur» (предприниматель).
«Любой бизнес — это годы твоей жизни. Я не говорю, что предпринимательство должно быть сплошным весельем, но если тебе совершенно неинтересно то, что строишь, то делать это хорошо не получится. Я не верю в бизнес исключительно ради денег. Мне кажется, что хороший проект возникает на пересечении нескольких множеств: рынок готов платить, ты понимаешь внутренние процессы, считываешь реальную потребность клиента, и тебе самому интересно этим заниматься», — говорит Разыграев.
