Дом в португальской глубинке для большинства выглядит рискованной авантюрой, но для героини сегодняшнего текста Xpat.Land Яны он стал точным попаданием в цель. Она купила дом почти вслепую и нашла в португальской деревне не только новое жилье, но и совсем другой ритм жизни. О том, как она теперь помогает другим экспатам ориентироваться на португальском рынке жилья и искать недвижимость, Яна рассказала корреспонденту Xpat.Land Анне Садовой.
Яна (фамилию она попросила не упоминать из соображений безопасности) — бывший московский предприниматель, а сейчас лицензированный консультант по недвижимости в Португалии и автор популярного блога, перевернувшего представления сотен экспатов о жизни в стране. Но еще несколько лет назад она, как и ее семья, могла бы назвать такую жизнь фантастикой.
«Мы уехали из России давно, еще в 2013 году. До этого в Москве работали в бизнесе, времени на жизнь не оставалось совсем. Два с половиной часа в одну сторону до работы по пробкам, там упахиваешься, потом столько же едешь обратно. Дома остается совсем мало времени: привести себя в порядок, поспать — и все заново. В какой-то момент поняли, что хотим тишины, спокойствия и просто успевать жить», — вспоминает Яна.
Балтийская передышка
Первым пунктом побега стала литовская Паланга. Курортный городок на Балтийском море, сосны, безлюдный пляж в 500 метрах от дома и полная автономия. В ковидный карантин, когда жители мегаполисов задыхались взаперти, их семья часами гуляла с собакой у кромки штормящего моря. Там родилась дочь, и там же семья оформила европейский ПМЖ.
Но со временем пришло понимание: статус постоянного резидента в Литве не решает главной задачи — гражданства по рождению ребенку здесь не дают, а после серых зим душа требовала тепла.
Португалию выбрали прагматично: приятный климат, европейский паспорт на горизонте пяти лет и доступная земля.
Однако столичные и прибрежные варианты отсекли сразу.
«Большие города мы даже не рассматривали: в Москве уже нажились, а Лиссабон и Порту мне не близки. Мы целенаправленно искали деревню. Была мысль поселиться ближе к океану, смотрели в районе Назаре, но быстро поняли: если Атлантика рядом — это постоянный туман, сумасшедшая влажность, пронизывающий ветер, купаться толком нельзя, а плесень такая, что мама дорогая! Чтобы жить там с комфортом, жилье нужно доводить до идеала», — рассказывает Яна.
Четыре месяца она методично изучала платформы для продажи жилья, консультировалась с опытными иммигрантами и очерчивала возможные зоны для жизни. Настоящим сюрпризом стал рельеф: многие живописные варианты отсеялись просто потому, что на бесконечных горных серпантинах укачивало и ее, и ребенка.
Сделка вслепую
Семья привыкла рисковать: в Литве первый коттедж они сняли на год по нечетким снимкам со старенькой Nokia. Португальский дом покупали почти так же — сделку закрывали дистанционно. Это случилось чуть больше трех лет назад.
«Мы даже веранду толком не рассмотрели, ее не было в объявлении. Отдали €33 000 — по нынешним меркам это сущие копейки, просто очень вовремя успели. Многие пугают страшными историями про португальские дома: скрытая плесень, текущие крыши, прогнившие перекрытия. Но у меня муж — инженер, до переезда строил дома на воде. Это сложнейшая автономная конструкция на крошечной площади во влажной среде с кучей ограничений по весу. Если человек умеет решать такие задачи на воде, то с проблемами дома на земле он точно справится», — объясняет Яна. Первые три дня, говорит она, жили без электричества — гаджеты заряжали от автомобильного инвертора прямо во дворе.
Неразрешимых проблем в недвижимости нет, уверена Яна. Есть лишь вопрос бюджета и целесообразности усилий. Протечка крыши в девяноста процентах случаев оказывается съехавшей от атлантического ветра черепицей.
А пресловутая португальская плесень заводится одинаково охотно и в сарае за тридцать тысяч, и на вилле за три миллиона, если строители сэкономили на гидроизоляции и вентиляции.
Суповой конвейер
Настоящим же открытием для Яны стали не стены, а люди. Вся подготовка к «южному бардаку» и необязательности растворилась сразу — за ненадобностью. Риелторы требовали пунктуальности и обрывали телефон, если просмотр задерживался на минуту.
Пожилые соседи мгновенно стали близкими людьми.
«Они увидели, как мы тащим диван, и тут же бросились помогать совершенно незнакомым людям. С тех пор у них всегда есть дубликат наших ключей, они выручают при любой поломке машины, забирают ребенка, если нам нужно отлучиться. У дочки здесь появились местные бабушка и дедушка. Первые годы соседи каждый день угощали супом. Только к четвертому году они убедились, что мы уже достаточно обустроились, и этот суповой конвейер иссяк», — рассказывает Яна.
Дочь освоила незнакомый португальский в рекордные сроки: сначала три месяца молчала, впитывая звуки, а затем вдруг заговорила как на родном — португальский напрочь вытеснил литовский. Государственная деревенская школа оказалась далека от московских лицеев с интегралами в младших классах, но это и не было целью их переезда.
«Моя мама переживает: „А как же она поступит в МГУ, как ты?“ На что я смеюсь: „Она никогда не соберется в МГУ, тут до Коимбрского университета всего час езды“. Да, здесь в третьем классе только подходят к таблице умножения, зато в первом их муштровали по каллиграфии. Ребенок пишет потрясающе красиво. Ей сейчас восемь лет, у нее есть настоящее, спокойное детство на свежем воздухе, добрые люди вокруг и тот самый португальский дзен, ради которого мы сюда и приехали», — говорит Яна.
Португальский рандом и рождение блога
Бюрократический путь легализации через европейский ПМЖ и регистрацию ИП уберег семью от многолетней драмы в очередях миграционной службы AIMA, хотя без фирменного «португальского рандома» не обошлось. Мужу повезло: банковский счет открыли за месяц. Для Яны процесс затянулся — ей открыли счет лишь через год в соседнем отделении.
Поначалу в свободные часы накатывала грусть. Работая в удаленном международном проекте с офисом в Дубае, Яна начинала зумы в пять утра, а к полудню оставалась наедине с пустым домом и мыслями о переменах. Так она начала снимать рилсы про местную жизнь и вести блог в Instagram, в котором сейчас уже больше 120 тысяч подписчиков.
«Однажды я сняла короткий ролик о том, как мы купили свой дом за тридцать три тысячи евро. И тут все взорвалось. Механика вирусности понятна: цена фантастически низкая, и в комментарии хлынул поток людей с вопросом: „А есть еще такое на районе?“ И они были», — вспоминает Яна.
Удивление Яны было особенно велико, когда она видела, как после просмотра ее роликов подписчики садились в машины, проезжали половину Европы и объявлялись на пороге своего потенциального будущего дома.
Кто-то после одного беглого просмотра даже забирал соседний с Яной участок.
Постепенно спонтанные советы переросли в лицензированную частную практику: она стала давать платные консультации по поиску жилья в своем районе.
«В каждом доме я вижу потенциал: где-то можно сделать зоогостиницу, где-то гостевой проект. Но я в свои годы уже хочу банального базового комфорта. Наш нынешний дом мы купили не от хорошей жизни. Сейчас мы побороли холод: поставили кондиционеры, поменяли окна, стало тепло и сухо, хотя поначалу 14 градусов в комнатах казались адом. Но в старом доме есть вещи, которые невозможно переделать: спальня настолько крошечная, что наша собака (породы ирландский волкодав — прим. Xpat.Land) забивается под кровать и не может оттуда вылезти. Проще переехать, чем ломать несущие стены, но как только подумаешь, что снова придется проходить через всю эту эпопею — окна, полы, климат, пыль, — энтузиазм сразу утихает», — объясняет Яна.
Анатомия жилищного кризиса: наследники и раздутый рынок
Сегодня португальский рынок недвижимости лихорадит, но винить в этом исключительно наплыв экспатов — это закрывать глаза на системную проблему, убеждена Яна. Корни кризиса и десятков тысяч брошенных по всей стране домов уходят в историю трудовой эмиграции прошлого века.
«Люди десятилетиями уезжали на заработки во Францию и другие страны, побросав дома. В них доживали старики. Потом бабушка с дедушкой умерли, их дети разъехались, у детей родились свои дети — и в права наследства вовремя никто не вступил, потому что проще было ничего не делать. В итоге от четверых прямых детей сегодня получается десяток наследников на один несчастный объект! Они назначают цену не по состоянию стен, а по аппетитам родни», — объясняет она.
К этому добавляется ажиотаж последних лет.
Яна рассказывает, что дом через дорогу, проданный три года назад за 20 тысяч, перепродали за 40, затем за 65, а теперь выставили за 90 — и это без косметического ремонта.
Продавцы зачастую «рисуют цифры с потолка». Поэтому ее модель работы отличается от классических агентств: она представляет интересы покупателя, проводит глубокий инженерный аудит и безжалостно отсеивает сомнительные объекты.
«Карму никто не отменял: я показываю дома в своем районе, и мне с этими людьми потом жить бок о бок, здороваться в супермаркете и водить детей в одну школу. Если я вижу, что дом людям не по зубам, я их отговорю», — говорит Яна.
Жизнь ради жизни
От деревни, где живет семья, до Коимбры с ее готическими соборами и одним из старейших университетов Европы ехать сорок минут на электричке. До океана — 80 километров, меньше часа по свободной трассе. Яна искренне советует такой переезд тем, кто хочет успеть свою жизнь именно прожить, а не проработать.
«Вся Португалия — она про это. Местный житель может не покрасить облупившийся фасад своего дома, но он обязательно пойдет в кафе, возьмет чашку эспрессо и сядет жмуриться на солнышке. Они всегда выбирают насладиться моментом. Для тех, кто решился вырваться из круговерти большого города, такой переезд — шанс выдохнуть и почувствовать вкус каждого дня. А я в этой истории просто служу проводником: когда ты высаживаешься здесь, как на Марсе, очень важно, чтобы рядом был свой человек, который проведет по всем бюрократическим ухабам и убережет от глупостей», — заключает Яна.
