Рад, что наша статья о баре Sputnik (легендарный бар, открытый участником группы «Каста» Шымом) вызвала дискуссии в группах экспатов. Но жаль, что многие восприняли в целом нейтральный текст с болью и стали обвинять во всем журналистов. А Александр Малышкин, который как менеджер сейчас тащит на себе бар, в частных разговорах начал говорить, что его записывали, не спросясь. Раз обсуждение идет без нас, отвечу здесь — не ради спора, а чтобы была и вторая сторона.
Как появился текст
Я никогда не был завсегдатаем Sputnik и считаю это плюсом: иначе был бы конфликт интересов. Знал лишь, что с баром что-то не так: нет мероприятий, народу меньше. Поэтому предложил автору разобраться.
Автор принесла текст, основанный на интервью с бывшим собственником Евгением Захаровым, где он очень жестко говорит о бывшем менеджере Алексее Даниленко, рассказывает о наркотиках и т.д. Я сказал: тема чувствительная, ставим только если Захаров возьмет ответственность на себя и согласует цитаты; скажет «не пишите от моего имени» — не пишем. Захаров все согласовал. Автор трижды писала Даниленко — через инстаграм и мессенджеры, мы хотели дать ему слово. Он не ответил. Потом я еще раз позвонил Захарову. Он подтвердил цитаты, но спросил: зачем вам все это писать?
Ну как не писать, если это часть истории Sputnik и причина его проблем, о чем Евгений сам и рассказывал. Вопрос «стоит ли об этом писать» — это вопрос пиарщика, а не журналиста. Пиарщиками Sputnik мы никогда не были. К тому же история про Даниленко и так известна всей тусовке. Евгений решил рассказать ее публично — его право.
О записи разговора
Материал был готов, но я решил подстраховаться и познакомиться с Александром Малышкиным. Зашел в бар, мы разговорились. Я действительно включил диктофон — и прямо сказал ему об этом. Александр ответил: ну я так и думал, ты же журналист. Мы долго сидели, он дал мне целое интервью о том, как вести бизнес. Он знал, что это для статьи, для статьи назвал свою фамилию — я объяснил, что без нее цитаты давать странно. Он согласился. А потом пошел позировать для фото за стойкой. Мы обменялись контактами, и он пообещал уговорить собственника со мной поговорить.
Через неделю я ему написал — спросить про собственника и согласовать цитаты (журналисты не обязаны это делать, это добрая воля издания). Ответа не было. Я понял, что человеку не хочется дальше взаимодействовать, его право.
Возможно, в тот вечер разговор просто не отложился в памяти — бывает. Но диалог записан, мы его специально переслушали.
Малышкин: «Возможно, ты меня записываешь?»
Я: «Конечно, я же пишу про это материал. Думаю, какие-то твои слова в текст войдут».
После этого Александр ничем не показывает, что против записи, — просто продолжает разговор. Это тоже есть на записи, желающим могу показать.
Допускаю, что после публикации у Александра были неприятные разговоры, и его реакцию я по-человечески понимаю. Но обвинение в скрытой записи не соответствует тому, что было.
Как текст восприняли
Многие люди, не связанные со Sputnik, писали мне, что материал хороший и что после него они, наоборот, прониклись сочувствием к бару и уважением к Малышкину, который пытается — небезуспешно — его вытащить (о чем и написано в статье). Вот слова одного из них: «Про Спутник написал абсолютно полную правду — я как инсайдер и один из организаторов ивентов могу подтвердить каждое слово».
Вместо итога
Sputnik Bar и его основателям желаю выкарабкаться и решить все споры с новым собственником, Александру — сил, потому что работа у него тяжелая. Давайте не ссориться. А если есть вопросы к редакции — задавайте их нам напрямую, мы всегда готовы ответить.
